Автор: Николай Томан.
Название: Неизвестная земля.
Издательство: Молодая гвардия
Год издания: 1966
Тип переплета: твердый картон
Количество страниц: 237
Формат: обычный
Для старшего школьного возраста
Тираж: 115 000
Аннотация: Научно-фантастические повести: “Неизвестная земля”, “Клиническая смерть профессора Холмского”, “Операция “Безумие”"
Дефекты: несколько потемневшая обложка
***
1
- Уж очень все мрачно, Алеша, – со вздохом произносит Василий Васильевич Русин, дочитав последнюю страницу научно-фантастической повести сына, опубликованной в журнале “Мир приключений”.
- Но в рукописи тебе это не казалось?
- В рукописи это не звучало так страшно… Ведь не что-нибудь – целая планета превращается у тебя в космическую пыль. И не просто планета, а обитаемая, населенная разумными существами… Право же, это ужасно! Он не смотрит в лицо сына – знает, какое оно, ждет его возражений. Алексей молчит – обиделся, значит… Надо бы утешить, подбодрить его чем-то, а он снова:
- Сам не пойму, откуда у меня теперь это чувство страха… Может быть, иллюстрации так повлияли? Художник не поскупился на мрачные тона… Ты, однако, не сердись на меня, Алеша. На обсуждении тебе, наверно, еще и не то скажут. Я ведь и раньше тебе говорил, что в повести твоей много спорного…
- А что у меня спорного? – произносит, наконец, Алексей. – Существование Фаэтона? А есть разве какое-нибудь иное объяснение происхождению пояса астероидов между орбитами Марса и Юпитера? Академик Шмидт считал его, правда, “недоделанной планетой”, но почему же тогда астероиды имеют осколочную форму? У него нет на это ответа. А осколочная форма явное свидетельство взрывного их происхождения.
Все это известно и Василию Васильевичу. Существование планеты меж орбитами Марса и Юпитера допускают ведь академики Заварицкий и Фесенков. Не возражает против этого и такой известный астроном, как Воронцов-Вельяминов, да и другие ученые. Может быть, они и правы, но что же тогда погубило эту планету? Почему она развалилась?..
Этот вопрос Василий Васильевич задает сыну вслух.
- А знаешь, почему? – отвечает Алексей. – Да по той причине, что все имели в виду мертвую, необитаемую планету. С нею действительно ничего не могло случиться…
- А с обитаемой? Населенной разумными существами?
- Могло случиться именно то, что описано в моей повести.
Василий Васильевич молчит, хотя доводы сына его не убеждают. Но спорить ему не хочется.
- А я знаю, почему повесть моя не понравилась тебе сегодня, – задумчиво, будто рассуждая вслух, произносит вдруг Алексей. – У тебя, наверно, какие-то неприятности на работе…
- У меня лично – никаких.
- Не обязательно у тебя лично. Но случилось ведь что-то?
- Да, пожалуй… – помолчав, соглашается Василий Васильевич.
- Что же?
Василий Васильевич отвечает не сразу. Задумчиво ходит по комнате, вздыхает.
- Если это секрет… – прерывает его молчание Алексей.
- Нет, нет, никакого секрета! Просто не знаю, как тебе все это объяснить… А случилось вот что: у одного нашего профессора пропал портфель с научными материалами…
- А ты-то тут при чем?
- Да разве в том только дело, при чем я тут или ни при чем? Просто я знаю, сколько труда было вложено в его работу. Он ведь не один день провел в моей библиотеке. Приходилось даже уступать ему иногда свой кабинет, и он сидел в нем до поздней ночи, заваленный книгами, написанными чуть ли не на всех европейских языках.
- Что же он – полиглот?
- Знает английский, французский и немецкий, а с их помощью нетрудно разобраться и в остальных. Его интересует ведь главным образом математический аппарат, а он универсален. Не случайно один из наших физиков назвал язык математики “божественной латынью современно теоретической физики”. Кстати, это он же назвал книгу Уилера “Гравитация, нейтрино и вселенная” почти религиозным гимном нейтрино.
- А профессор, потерявший портфель с научными материалами, работает, значит, в области этого таинственного нейтрино?
- Ты угадал. Он не сомневается, что природа создала нейтрино с какими-то очень глубокими, но пока не очень ясными для нас целями.
- Но ведь исследования этого профессора не секретные, наверно, раз он работал в твоем кабинете?
- Официально его работы называются: “Нейтринным аспектом слабых взаимодействий” и “Возможным макроскопическим проявлением слабых взаимодействий”.
- Насколько я себе представляю, это пока сугубо теоретические работы. Чего же вы переполошились тогда? Василий Васильевич снова вздыхает.
- Дело, видишь ли, в том, что портфель свой он не потерял, а скорее всего его украли… Во всяком случае, я лично в этом почти уверен.
- А профессор?
- Напротив, всячески старается меня уверить, что портфель потерян.
- А по-моему, ты все это просто выдумываешь, – после довольно продолжительного молчания заключает Алексей. Василий Васильевич, не сказав ему на это ни слова, уходит в свой кабинет. Лишь перед ужином снова заходит к сыну.
- Когда будет обсуждение твоей повести? – спрашивает он Алексея.
- Завтра.
- И ты уверен?..
- Ни в чем я теперь не уверен. А вселил в меня эту неуверенность ты. Наверно, и в самом деле банальна придуманная мною катастрофа Фаэтона… Но отчего же еще может погибнуть целая планета, жизнь на которой достигла высокого совершенства? Василий Васильевич, не отвечая, садится рядом с ним на диван.
- Что же ты молчишь, папа? Ты ведь зашел ко мне не затем только, чтобы спросить, когда будет обсуждение моей повести? Тебе это и без того было известно…
- Я вспомнил слова Леонида Александровича, произнесенные им сегодня. Они, пожалуй, могут тебе пригодиться.
- А кто такой этот Леонид Александрович? Тот самый профессор?..
- Да, тот самый. И знаешь, что он сказал? Он сказал, что в наше время, как никогда, велика ответственность за научный эксперимент. По его мнению, не только ни одна термоядерная бомба любой эквивалентности, но и никакая атомная война не может наделать стольких бед, как чрезмерное любопытство ученых… Над этим стоит подумать и вам, научным фантастам.
- Ты думаешь, что Фаэтон мог погибнуть в результате какого-нибудь глобального научного эксперимента? По-твоему, там ученые были настолько безрассудны?..
- Нет, зачем же!
- Ну, а в чем же тогда может быть причина катастрофы?
- Эксперимент мог быть поставлен одновременно двумя или несколькими странами. Странами с различным общественным строем, враждующими между собой, скрывающими друг от друга свои эксперименты… Ты понимаешь мою мысль? Алексей уже не может спокойно сидеть на диване, он возбужденно ходит по комнате. А Василий Васильевич продолжает:
- Ты вообще подумай над глобальным характером современных научных экспериментов. Помнишь, еще в 1958 году в связи с отработкой аппаратуры для создания искусственных комет нашими учеными было создано облако из паров натрия на высоте нескольких сот километров?
Его видимые размеры заполняли расстояние между крайними звездами Большой Медведицы, и наблюдалось оно с территории в несколько миллионов квадратных километров. Разве подобный эксперимент не носит глобального характера? Да ты не слушаешь меня, Алеша?
- Прости, папа, я задумался… Ты подсказал мне очень интересную идею. Боюсь только, как бы не пришлось из-за нее переписывать наново всю мою повесть.
- А ты послушай сначала, что тебе скажут на обсуждении.
- Да, придется…
|
